ИСТОРИЯ ЦЕРКВИ

Виктор Зайцев

К СТОЛЕТИЮ СО ДНЯ ПРЕСТАВЛЕНИЯ ПРЕОСВЯЩЕННОГО МИХАИЛА (ГРИБАНОВСКОГО), ЕПИСКОПА ТАВРИЧЕСКОГО

 

6-го августа 1898 г., в день Преображения Господня, умирающий от чахотки сорокалетний епископ Таврический Михаил (Грибановский), попросив соборования, исповеди и причастия, объявил, что через несколько дней умрет. С этого дня он каждый день причащался и умер 19-го августа.

Две эти даты, 6-го и 19-го августа - день Преображения по старому и по новому стилям, глубоко символичны в судьбе еп. Михаила Грибановского. Действительно, если его жизнь по плоти целиком принадлежала еще XIX веку, до окончания которого он так и не дожил, то духом своим и своими прозрениями он больше пребывает в том времени, когда день Преображения в Русской церкви стал праздноваться уже по новому стилю.

Он умер в том самом августе, когда родился архимандрит Таврион (Батозский), о котором мы говорили на страницах предыдущего номера нашего журнала. И думается, не случайно вышло так, что в августе этого года, когда проходил Девятый Преображенский собор нашего Сретенско-Преображенского братства, мы вспоминали именно двух этих людей, с инициативой о церковном прославлении которых наше Братство выступало уже девять лет назад. И дело не просто в том, что оба они являли собою и своей жизнью пример осуществления полноты церковной жизни, пример, который так жаждали видеть современники и который не менее необходим для нас (как говорил другой российский исповедник веры архимандрит Сергий (Савельев) (1899-1977): "Покажите мне настоящего христианина, и я пойду за ним на край света").

Можно сказать, что два эти человека, два христианина как бы воплощают в себе две стороны церковной жизни, которые необычайно актуальны именно сегодня. И если архимандрит Таврион является одной из главных фигур так называемого евхаристического возрождения, то жизнь и труды владыки Михаила больше напоминают нам о пророческом и личностном измерении жизни Церкви, без которого, как мы сейчас все больше и больше начинаем осознавать, само это возрождение не достигает своей полноты.

Архимандрит Михаил писал: "Все дело в личности, в живой личности. Только личность спасает, только личность можно любить, только в личность можно и верить", - и его жизнь была подтверждением этих слов. Действительно, когда читаешь его труды или историю его жизни, нельзя отделаться от мысли, что хотя прожил он всего сорок с небольшим лет, лучшая часть которых была отягощена тяжелой болезнью, и, по-человечески говоря, успел сделать не так много, огромная часть того доброго, чем жила и продолжает жить наша церковь в этом веке, оказалась как бы сосредоточенной в его личности, уже присутствовала в нем.

Так, именно епископ Михаил едва ли не первым в Российской православной церкви заговорил о "воцерковлении жизни", о церковности, как не просто внешней, но внутренней форме церковной жизни, как о всеобъемлющей, пронизывающей всю жизнь человека реальности, о таком ее направлении, "в котором видно преобразующее действие Св. Духа, присущего Церкви", предвосхищая этим ставшие известными только через тридцать лет слова преп. Серафима о цели христианской жизни. А его слова: "Христос пребывает в области свободного духа. Мы устанавливаем к Нему свои отношения лишь настолько, насколько обращаемся к Нему именно с этой силой", как и его учение о спасающей силе личности, буквально предвосхищают прозрения Николая Бердяева. Владыка Михаил писал, что только осуществив "напряженный подвиг свободы", собрав себя в единство живой свободной личности, человек может услышать Бога как живую свободную Личность. Он остро чувствовал приближение тех времен, "когда Церковь, оставшаяся носительницей истинного духа Христова, провозгласит на весь мир великие речи Господа о таинственном и чисто духовном значении Его Личности". Но его предсказание об этих временах было и грозным: "Они (эти слова) как и тогда, вызовут соблазн, непонимание и ропот. Как и тогда, искатели и любители земного довольства и комфорта отхлынут от такой странной, непонятной и непрактичной Церкви, и Христос останется лишь с избранными. Как и тогда, малая, но избранная Церковь будет готовиться Господом к тому завершительному акту земного человеческого существования, который кончится победой Его над, по-видимому, совсем уж было восторжествовавшим миром тления и себялюбия. Много ли, мало ли будет избранных, мы не знаем, но знаем, что нам не должно ничем смущаться. "Все, что даст Мне Отец, ко Мне придет; и приходящего ко Мне не изгоню вон" (Ин 6: 37)". Подумаем о том, что эти слова написаны за пять лет до "Трех разговоров" Владимира Соловьева!

Епископ Михаил стал и возродителем традиции ученого монашества, создав из молодых постриженников академии подлинно христианское братство, видя в этом волю Божию о наступающем времени жизни церкви. В то же время его интересы не исчерпывались богословием - он написал устав также и миссионерского братства и именно он вдохновил в российской церкви движение за восстановление патриаршества. Его книга "Над Евангелием", в которой, по словам столь не склонного к похвалам прот. Г. Флоровского, "так много какого-то весеннего света", была и остается примером подлинного богословия, которое есть, по слову владыки, "плод жизни", и источником вдохновения для многих и многих людей. Известно, что даже такой далекий от церкви человек как А.П. Чехов, в последние годы жизни читал ее каждую ночь и носил с собою купленную им фотографию владыки с матерью - настолько лицо владыки поразило его красотой, благородством, глубиной и человечностью.

На страницах нашего журнала мы уже обращались к наследию епископа Михаила. В самом первом его номере была опубликована речь иеромонаха Михаила "В чем состоит церковность", а позже - письма архимандрита Михаила (см. "Православная община" ╪ 24-25), в которых чувствуется веяние того "тихого ветра", по которому мы узнаем присутствие преобразившегося на горе Христа. Сегодня, чтобы почтить память преосвященного Михаила и дать возможность нашему уважаемому читателю еще раз обратиться к вдохновляющей силе его личности, мы публикуем небольшое жизнеописание владыки, составленное ученым секретарем Свято-Филаретовской высшей школы А.М. Копировским, предварив его небольшими цитатами из записей епископа Михаила в разные годы его жизни.

 

"ПЕРЕДАЙТЕ ДРУЗЬЯМ, ЧТОБЫ НЕ УДАЛЯЛИСЬ..."

Краткое жизнеописание епископа Михаила (Грибановского).

Составил Александр Копировский

"Нужно жить, трудиться и стремиться к идеалам...

Нужно учиться и действовать. Дремать нечего! Отдыхать в могиле. Вперед, вперед!.."

Из записной книжки выпускника V кл. семинарии Михаила Грибановского

***

"Заботься о внутреннем благообразии. Оно есть полный духовный мир, проникнутый молитвенным настроением. Это - всецелое и тихо-радостное отдание себя Богу с благоговейной улыбкой на устах; это младенческое доверие Его любящему вседержительству..."

"Для меня стал неотразимо ясен мой долг - все делать по любви к человеку и Богу, к чему бы этот долг ни привел..."

Из записных книжек иеромонаха Михаила (Грибановского)

***

"Мы можем познавать себя - только отразивши себя. Мы можем быть счастливы, созидая счастье других. Только на других мы можем наслаждаться собою. Любовь стремится к обнаружению и наслаждается своим произведением. Отражай себя на других и переживай свое отражение. Все, прежде чем прийти к себе, должно выйти из себя".

Из записных книжек архимандрита Михаила (Грибановского)

 

Преосвященный Михаил, епископ Таврический и Симферопольский, в миру - Михаил Михайлович Грибановский, родился 2 ноября 1856 г. в г. Елатьме Тамбовской губернии. Отец его был потомственным священником, благочинным городских церквей; мать - дочерью священника. Детей в семействе было одиннадцать, шестеро из которых умерли в возрасте от одного до двенадцати лет.

В связи с болезнью мальчика в семье не спешили с обучением его грамоте, но читать он все же научился рано. Особенно любил жития святых, часто читал их вслух матери, сестрам и няне со взаимными объяснениями.

В то время, когда Михаилу было пять-шесть лет, их дом посетил епископ Тамбовский Феофан (в будущем - Затворник). При входе в двери на балкон преосвященный зацепился клобуком за верхнюю притолоку. Клобук упал на руки маленькому Мише, который в это время находился позади владыки. Сам епископ Михаил вспоминал об этом случае как о предуказании своего монашества.

С 1866 г. Михаил учится в Тамбовском духовном училище, причем 3 года не посещает его по болезни, однако в 1872 г. поступает в Тамбовскую духовную семинарию первым по списку, преодолев все трудности, в том числе и свою болезненность. Так, для того, чтобы победить нежелательную сонливость, он ложится спать на сруб колодца; голова - на одной стенке, ноги - на другой. Чтобы выучить не дававшийся ему греческий язык, Михаил, сказавшись больным, на месяц запирается в квартире и затем отлично отвечает в классе.

В семинарии особенно любимы им словесность и чтение книг. Вот список авторов некоторых из них: Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Тургенев, Грибоедов, Островский, Белинский, Добролюбов, Писарев, Е. Тур, Лажечников, Некрасов, Г. Успенский; по естественным наукам - Кольб, Дарвин, Бокль, Ливингстон и др.

В своем дневнике пятнадцатилетний семинарист пишет: "...высказывай свои убеждения смело!.. Всякое доброе намерение и желание нужно сейчас же приводить в исполнение. Сила воли есть самая главная способность души, с нею можно все сделать... Делай немного, но сам... Я мало успел в управлении собой..." В другом месте на вопрос: "Какой должен быть настоящий человек?", М. Грибановский отвечает: "Не должен быть мечтателем".

К упоминавшимся ранее книгам присоединяются труды по социологии, сравнительному языкознанию, палеонтологии и т.д. Нельзя не отметить, что в этом списке книг нет ни одной, имеющей отношение к Священному писанию. Сам Владыка так вспоминал об этом: "В семинарской жизни поиски единого были главным образом теоретического свойства и выражались в шкале всевозможных отрицаний, начиная с самых грубо материалистических (это еще в училище) и кончая самыми утонченно-пантеистическими".

Подбор выписок, сделанных к концу обучения в философском классе, показывает, что мысль Грибановского ищет выхода из того тупика, в который завела его философия. "Философия есть преддверие веры", - записывает он знаменитое изречение и неуклонно стремится к отысканию этой веры. В VI классе он усиленно занимается изучением Священного писания, укоряя себя за невежество в нем, Русской церковной историей, педагогикой и психологией.

Несмотря на тяжелую болезнь, Михаил Грибановский поступает в 1880 г. в Петербургскую духовную академию на церковно-историческое отделение.

Стремление "философски осмыслить христианство" (тема кандидатского сочинения - "Религиозно-философское мировоззрение философа Гераклита", создать христианскую философию, приводит его к мысли о необходимости для этого личного подвига на пользу ближнего во имя Христа. Он пишет: "Трудно, почти невозможно с нашей расслабленностью воли спасать свою душу одному. Постоянно падаешь и спотыкаешься. Невозможно одному устоять против течения океана суеты и низких помыслов. Нужна взаимная братская поддержка. Нужно взаимное воспитание... Нужно общество, где бы друг друга не оставляли, а возбуждали, нужно, чтобы благодать Божия ощущалась среди нас и в нас, нужно общество духовных аскетов... нужна школа беспрекословного послушания, нужна работа единственно ради Бога и спасения души."

В 1883 г. Михаил решает принять монашество, и 14 января в академическом храме состоялся его постриг. Новопостриженному иноку оставлено прежнее имя, но с переменой небесного покровителя (в миру он был назван в честь архангела Михаила, теперь - в честь первого митрополита Киевского).

Михаил Грибановский стал в СПб академии первым за 20 последних лет монахом-студентом. Вскоре постригаются еще несколько студентов, (в т .ч. Антоний Храповицкий), и из них составляется монашеское братство, центром которого становятся ректор Академии архимандрит Антоний (Вадковский) и Михаил (Грибановский).

Именно в этом братстве Михаил Грибановский впервые высказывает идею необходимости восстановления патриаршества в России, вдохновившую энергичную деятельность в этом направлении его друга о. Антония (Храповицкого). Нельзя не отметить, что в числе студентов Академии в те годы состоял и Василий Белавин, будущий св. патриарх Тихон, который с благодарностью вспоминал это время и свидетельствовал о том влиянии, которое оказала на него монашеская "дружина", собравшаяся вокруг Михаила Грибановского.

8 мая 1884 г. иеродиакон Михаил становится иеромонахом, а затем утверждается преподавателем Основного богословия.

В 1886 г. он предпринимает поездку по святым местам (Иерусалим, Константинополь) и по монастырям России с целью навсегда остаться в одном из них. Однако епископ Феофан Затворник и старец Амвросий Оптинский не одобрили его намерения оставить Академию и посоветовали ему в миру исполнить свою миссию любви и служения людям.

Он становится инспектором академии, защищает магистерскую диссертацию на тему: "Опыт уяснения основных христианских истин естественной человеческой мыслью. Истина бытия Божия".

В 1887 г. в Академии начали устраиваться т.н. "Богословские вечера", проект которых составил о. Михаил. Целью их было уяснение Православия для современного сознания. В том же году о. Михаил составил также проект миссионерского Братства, в осуществлении которого он видел одно из средств к проведению начал церковности в сознание и быт общества.

В 1888 г. возведен в сан архимандрита. В 1889 г. тяжелейшее воспаление легких приводит к необходимости перемены климата. Архимандрит Михаил переезжает в Крым, откуда по ходатайству бывшего обер-прокурора Синода К. Победоносцева и его супруги его переводят настоятелем посольской церкви в Афины. Но и здесь в течение двух лет болезни (брюшной тиф и инфлюэнца с легочным процессом) дважды ставили его буквально на край могилы. Вместе с тем растет желание вернуться в Россию, послужить ей. В 1894 г. архимандрит Михаил хиротонисан во епископа Прилукского, викария Полтавской епархии.

Прежде всего его деятельность проявилась в заботах об улучшении учебно-воспитательного дела в учебных заведениях епархии. При Крестовоздвиженском монастыре он создал своего рода школу проповедничества для будущих пастырей. Глубокая духовность нового архипастыря вызвала большой приток народа в храм. Но и здесь - тяжелая болезнь. Врачи констатируют начало горловой чахотки.

В конце 1895 г. владыка Михаил переведен в Крым викарием епископа Симферопольского, а с января 1897 г. становится правящим архиереем.

И здесь он всемерно способствует развитию просвещения: им открыто несколько школ, увеличено количество вечерних курсов для взрослых, основан книжный склад для продажи и бесплатной раздачи книг народу, он всячески поощряет внебогослужебные собеседования. Для ограждения от сектантства по его инициативе в епархии созданы православные приходские братства.

Слабый организм не выдержал такой нагрузки. С июня 1897 г. состояние владыки непрерывно ухудшается, к горловой чахотке присоединяется легочная. Предчувствуя скорую кончину, владыка Михаил завещал свои книги в Симферопольское духовное училище, а деньги, полученные от продажи сборника "Над Евангелием", - на приобретение и раздачу народу книг духовно-нравственного содержания.

Несмотря на тяжелое состояние, до конца июля 1898 г. всеми епархиальными делами епископ Михаил занимался сам. 6 августа по его просьбе над ним было совершено таинство Елеоосвящения. После соборования владыка сказал: "Меня любили в течение всей моей жизни... Благодарю Бога моего за это! Любил и я, но подвиг любви не совершил: для меня это было удовольствием, а не подвигом, мало я сделал в благодарность за эту любовь..."

19-го августа 1898 г. владыка Михаил после причастия Святых Тайн сказал: "Сегодня умру". Затем спросил, нет ли затруднения в делах его преемника, епископа Никона. Последние слова его были: "Прошу, передайте друзьям, чтобы не удалялись..."

В надгробном слове епископ Антоний (Храповицкий) говорил: "...Так, самая вера его и решимость служить Богу не были плодом неведения, или привычки, или подражания. Напротив, исполняя слова апостола: "Все испытывайте, хорошего держитесь" (Фес 5: 21), он знал, подобно Моисею, всю премудрость мира, и, можно сказать, не было такого лжеучителя, которого бы он не изучил и не опроверг... Его вера была сознательная, сильная против неверия, его отречение от мира - основанным на глубоком понимании жизни мира..."

Между воспоминаниями обращает на себя внимание по верности характеристики почившего, по теплоте чувства, статья, принадлежащая перу лютеранина. Это статья Р.Х. Лепера под заглавием: "Памяти преосвященного Михаила, епископа Таврического". Приводим ее буквально; ею, в виде заключения, и закончим биографический очерк.

"19-го августа скончался преосвященный Михаил, епископ Таврический, и не в одной только его епархии, а в каждом уголке России найдутся люди, которые искренно оплакивают его кончину. Каждому из нас хочется говорить и слышать о нем, соединиться с знавшими его в воспоминании о том, как все любили и чтили его. Да, покойный был не простой человек. Мы потеряли в нем не только иерарха и богослова, а истинного епископа, настоящего духовного отца: это был яркий светильник; для многих из нас с ним угасло лучшее, что мы имели в сей жизни.

За что мы любили его? За то, что около него мы становились чище и лучше. Верил он глубоко и убежденно, и вера его действовала неотразимо и на молившихся с ним в церкви, и на его собеседников. Его чудная служба в церкви, где каждое слово произносилось им ясно и внятно, с теплым чувством, глубокою верою, привлекала толпы. Беседовать же с ним, слышать его умную, искренне-убежденную речь - было истинное счастье. Он сумел, несмотря на свой высокий сан, не оттолкнуть нас от себя, даже и самых слабых в вере.

Преосвященный Михаил был доступен для всякого. Простой, обходительный, ласковый, он глядел на каждого своими кроткими, проницательными глазами и, казалось, видел душу собеседника. Каждый находил у него доброе слово, умный совет, а близость его, общение с ним приближало душу к Богу. И не тем он действовал благотворно, что навязывал кому-нибудь веру, что желал во что бы то ни стало учить. Нет, еще сам того не сознавая, человек начинал близ него чувствовать, что самое существенное проявление веры - любовь к людям: такая уж атмосфера любви, всепрощения к людям царила около него. Говорил он просто, тихо, сердечно, и кто имел счастье беседовать с ним, тот всегда уносил в своем сердце тихое, теплое чувство: земные тревоги и заботы уходили куда-то прочь.

И тем действительнее был его пример, тем глубже западали его слова, что рядом с горячей, неотразимой верой, рядом со смирением и кротким сердцем, с живым интересом к человеку он соединял глубокий, пытливый ум и солидное образование. Несомненно, преосвященный Михаил был одним из образованнейших людей нашего времени.

Глубокий знаток Священного писания, он последние годы с любовью и усидчивым прилежанием работал над обширным трудом о синхронизме евангельских событий, который должен был явить его огромную научную эрудицию и проникнутое истинной верой понимание духа и смысла Евангелия. Установить точку зрения истинного христианина, согласную с откровением Христа, и твердо держаться ее при рассмотрении и уяснении научных вопросов и положений - это было всегдашним неуклонным стремлением почившего. Особенно интересовался он философией и углублялся в исследование самых отвлеченных вопросов. Его кандидатская диссертация написана на тему о философии Гераклита Ефесского, а в магистерской, об "Истине бытия Божия"1, исходя из осторожного и умного разбора философских положений Канта, искусно и умело указывает и исправляет его ошибку. Но его интерес не ограничивался богословием и философией: всякое движение в любой науке, не противоречащее учению Христа, интересовало и радовало его. Классическая философия, мифология, история и археология, физика и математика, физиология, медицина, явления спиритизма и ясновидения - одинаково интересовали его. Во всем хотел он быть одинаково осведомленным. Но особенно его любовью из наук пользовалась астрономия. С какой радостью углублялся он в изучение звездного мира, с каким восторгом часами созерцал он, особенно в безлунные ночи, красоты неба.

Но и жизнь человеческая привлекала его не менее законов природы и открытий научных. Литературу классическую и современную русскую знал он, как немногие, особенно же любил Достоевского. В литературе, как в зеркале, изучал он живого человека. Проницательный ум его, верно направленный познанием Бога, обогащенный солидными знаниями по разнообразным отраслям наук, изостренный самостоятельным философским мышлением и научною работой, всегда подсказывал ему разумное, ясное решение по многообразным жизненным вопросам.

В наше тяжелое время безверия, как нужны нам такие верующие, просвещенные люди, как они освещают нам наш темный жизненный путь! Многому научил нас, много, много любви зажег в наших сердцах этот человек! Да будет ему Царство Небесное!"

См. "Богословские труды" ╪ 30, М., 1990 г., сс. 5-82.